И. К. Ахунбаев, каким я его помню по встречам и научным контактам

Покойный Иса Коноевич Ахунбаев был хорошо известен хирургам нашей страны. Его видели на всех всесоюзных и всероссийских съездах хирургов, пленумах научных хирургических обществ, на сессиях крупнейших специальных институтов. Доводилось ему быть участником международных конгрессов. В 1961 году на Международном хирургическом конгрессе в Дублине (Ирландия) ему было поручено возглавить советскую делегацию. При встречах с И. К. Ахунбаевым обнаруживалась его приветливость, доброе отношение к людям и настоящее товарищеское, простое и сердечное отношение к своим собратьям-хирургам. Здесь проявилась душевная деликатность этого славного сына киргизского народа, в которой чувствовалось по-настоящему братское отношение к нам, русским.

И. К. Ахунбаев помнил еще дореволюционные времена и на себе испытал всю тяжесть угнетения, выпавшего тогда на долю его родного народа. Благодаря Советской власти он вошел в ряды молодой киргизской интеллигенции, быстро создавшей культуру и науку в когда-то отсталой окраине, а ныне Киргизской Советской Социалистической Республике. И. К. Ахунбаев известен в хирургии работами о травматическом шоке и краевой патологии. Все знают монографию И. К. Ахунбаева и Г. Л. Френкеля «Очерки по шоку и коллапсу». Уже после смерти И. К. Ахунбаева появилась выполнявшаяся под его руководством диссертация на соискание ученой степени доктора медицинских наук Е. А. Абдрахманова «Эхинококкоз и альвеококкоз у людей северо-востока Казахской ССР (эпидемиология, клиника, диагностика, лечение и профилактика)».

В 1965 году по решению Правления Всесоюзного Общества хирургов и его председателя Б. В. Петровского мне было поручено принять участие в составлении книги «История научных хирургических обществ России и Советского Союза». Кроме общих очерков было намечено включить в книгу главы об истории научных обществ союзных республик. Сбор этих материалов и их редактирование доставило много хлопот. Большинство авторов присылало сухие, плохо составленные отчеты. Приходилось проводить длительную переписку и разъяснять, что нужен не формальный, бесстрастный опыт, а живое изложение исторического процесса, который в науке развивается столь же сложно и временами противоречиво, как и в других многообразных сферах человеческой деятельности. Многие рукописи пришлось возвращать для переработки, либо коренным образом переделывать. Из всех поступивших тогда рукописей, помню привлекли особое внимание две — «История Московского хирургического общества» Б. А. Петрова и «История хирургического общества Киргизской ССР» И. К. Ахунбаева. Все мы знали Бориса Александровича Петрова как блестящего автора, острого и находчивого полемиста, образцового научного докладчика, великолепного стилиста. Поэтому, получив его рукопись, я нисколько не удивился ее достоинствам.

Все закономерно: так и должно быть. Я поблагодарил Бориса Александровича и уточнил лишь детали. Рукопись Исы Коноевича Ахунбаева поразила меня другими качествами — остротой личных наблюдений, проникновением в самую сущность исторического процесса, показом великого дела преобразования Киргизии. И тогда я понял, что такой очерк, согретый теплом текущей жизни, мог написать человек, который своими глазами видел новейшую историю, был верным сыном своего народа и активным участником социальных преобразований. Я жалею теперь, что сократил очерк И. К. Ахунбаева, изъяв некоторые страницы. Мне не раз приходилось отмечать твердость убеждений И. К. Ахунбаева — при обсуждении научных проблем, во взаимоотношениях между учеными, в заграничных поездках. В Дублине организаторы конгресса и знакомые хирурги встретили нас дружелюбно. Мы были в клиниках, присутствовали при операциях. Мне, помню, довелось быть на операции устранения стеноза клапана легочной артерии. Искусственное кровообращение в ту пору в Дублине еще не применяли. Операцию делал молодой способный доцент без применения искусственного кровообращения. Вечером некоторых из нас он пригласил к себе домой. В условленный час он приехал за нами и повез в свой коттедж. Ко времени нашего приезда уже собрались гости. Горел камин. Все стояли. Накрытого стола не было. Любезный хозяин показал мне бутылку, на этикетке которой было написано латинскими буквами «Самовар» — фамилия производителя водки. Узнав название, я сказал, что самовар — слово русское, но напиток Самовара слишком крепок для меня. Встреча прошла хорошо. Хуже обстояло дело с представителями прессы. В одной из дублинских газет появилась враждебная статья, содержащая нелепые измышления о переводчице группы. Один из журналистов, человек неряшливого вида, завел дерзкий разговор. Особенно он приставал к И. К. Ахунбаеву.

— Коммунист! Безбожник! — кричал лохматый газетчик.

— Да, я коммунист, атеист — спокойно отвечал И. К. Ахунбаев. — А Вы кто? Святой?

Все засмеялись. Журналист ретировался.

В последующем мы видели его издали на официальном приеме. Он бросал на нас злобные взгляды, но уже не подходил. Имя И. К. Ахунбаева особенно почетное место займет в истории хирургии Киргизской ССР. Он был ее первым национальным инициатором и активным творцом. Неожиданная, трагическая кончина И. К. Ахунбаева вызвала скорбь и душевную боль. И пусть эти скупые строки будут выражением моего уважения к этому сыну киргизского народа и напоминанием о нашей дружбе, которую уже нельзя поддержать личным контактом, но память о которой останется в моем сердце.

В. И. Колесов, заслуженный деятель науки РСФСР, профессор г. Ленинград

«Хирург Ахунбаев», Н.И.Ахунбаева