О естестве органа и его частей (Нервные органы)

Мы утверждаем также, что нервные органы, окружающие тела, чуждые им по веществу, разделяются на такие, которые состоят из одного слоя, и на такие, которые состоят из двух слоев. Те из них, что созданы из двух слоев, созданы такими ради многих полезностей. Одна из них – необходимость прочно оберегать крепость этих тел, чтобы они не разорвались вследствие сильного движения того, что в них заключается. Таковы, например, артерии. Вторая полезность связана с необходимостью надежно охранять тело, заключенное в этих органах, чтобы оно не рассосалось или не вышло наружу. Рассасывания можно было бы опасаться из за неплотности органа, если бы он состоял из одного слоя, а выход наружу был бы возможен вследствие податливости окружающего органа, на разрыв по той же причине. К телам, заключенным в органах, богатых нервами, относятся, например, пневма и кровь, которые заключены в артериях; крепость артерий должна быть обеспечена, ибо следует опасаться, чтобы кровь и пневма не пропали; пневма может пропасть вследствие рассеяния, а кровь – из за разрыва. В этом заключается большая опасность.

Третья полезность проявляется в том, что поскольку окруженный орган должен осуществлять притягивание и выталкивание посредством сильного движения, то для каждого из этих движений отводится особое орудие, и эти орудия не сплетаются. Так обстоит дело в желудке и в кишках.

Четвертая полезность такова: когда каждый из слоев данного органа предназначен для особого действия и одно действие порождается натурой, противоположной другой, то их целесообразней разделить. Так обстоит дело с желудком. Желудок должен обладать ощущением, – а ощущение осуществляется только при помощи нервного органа, – и совершать пищеварение, которое происходит только при помощи мясистого органа. И вот на каждую из этих функций отводится особый слой – нервный слой для ощущения и мясистый слой для пищеварения. При этом внутренний слой создан нервным, а внешний – мясистым, ибо переваривающий орган должен достигать перевариваемой пищи путем усилия, а не самопроизвольной встречи, тогда как нельзя допустить, что ощущающее не встретит ощущаемого, – я хочу сказать: не встретит при осязании.

Я утверждаю также, что среди органов есть такие, которые близки по натуре к крови, и поэтому кровь не должна, питая их, подвергаться многочисленным превращениям. Таким органом является, например, мясо. Поэтому в нем не создано полостей и пустот, в которых бы пребывало поступающее питательное вещество в то время, когда мясо его не употребляет. Наоборот, пища превращается в мясо, будучи в том самом виде, в каком мясо ее встречает.

А другие органы далеки от крови по натуре, так что кровь, превращаясь в эти органы, должна предварительно пройти ряд постепенных преобразований, чтобы уподобиться их веществу. Таковы, например, кости, которые поэтому имеют либо одну полость, где находится питательное вещество, в то время, когда оно превращается в нечто однородное с костью, – такова, например, кость голени и предплечья, – либо разбросанные в кости пустоты, какова, например, кость нижней челюсти. Органы, которые устроены таким образом, должны принимать пищу больше, чем нужно в данное время, чтобы они могли превращать ее в однородное с собою вещество часть за частью. Сильные органы толкают свои излишки к соседним слабым органам. Так, сердце толкает излишки к подмышкам, мозг – к тому, что лежит за ушами, а печень – к пахам.

«Канон врачебной науки», Абу Али ибн Сина (Авиценна 980 – 1037)

← Назад
Вперед →