Люди шли, не зная в какой части Китая они найдут пристанище

Самсоновы жили на берегу Иссык-Куля по большому тракту, поэтому нужно было их перевезти поближе к горам. Выбрали около десятка человек для помощи, лошадей по количеству членов семьи Самсоновых (а их было 13—11 сыновей, жена и сам). Больше всего такое решение пришлось по душе мальчишкам, которые всегда дружно играли с детьми Самсоновых в альчики.

Спустя некоторое время после совета Самсоновы были уже у подножия гор. Специально для них поставили юрту, где они и жили. Около недели шли сборы у Самсоновых. После полудня к ним приходило много людей, варилось мясо, без конца кипел самовар, разговаривали, пили чай, ели мясо, уходили и приходил новый поток людей. Все были озабочены, некоторые что-то шепотом говорили Самсонову.

Словом, происходило что-то непонятное, но все же встречи эти были похожи на прощание. В одно прекрасное утро Самсоновых около киргизских юрт не оказалось. Было вполне понятно, что доверенные люди тайком, ночью, спрятали их в заранее выбранном месте.

В этот день началось великое бедствие — бегство киргизов в Китай. Это было, кажется, в начале сентября 1916 года. Торуайгырцы уходили через Рыбачье и Тонский перевал. Свирепствовал холод, кончились продукты питания, начался падеж скота. Подох и мой бурый Торпок (бычок), на котором я бежал. Я остался пешим.

А самое главное, что мне врезалось в память: кончилась у всех соль. Наверное, самое трудное в жизни — остаться без соли.

Люди шли, не зная в какой части Китая они найдут пристанище. Посоветовавшись, решили, что род Бокотоя направится в Кульджу, а роды Барака и Торпока — через суровый перевал Бикирты в Уч-Турфан. Так и было сделано. По диким ущельям Тянь-Шаньскнх гор, кто верхом, кто на волах, а основная масса пешком, навалив на себя жалкие пожитки, уходили в соседний Китай. Вместе с людьми двигался скот богачей. В этом хаосе движения многие по дороге гибли. Вдогонку безоружным свистела пулеметная очередь царских карателей.

Ущелья были усыпаны трупами беззащитных детей, женщин, стариков. А оставшиеся в живых уходили все дальше в горы через перевал.

Вот и еще один — Ак-Огуз (Белый Бык), самый высокий, с вечным нетающим льдом и снегом. На этом перевале мучения людей стали еще тяжелей.

Верховые и пешие — женщины и дети — не могли идти по зеркальному скользкому льду, они скатывались в пропасть, их уносили свистящий ветер и снежные обвалы. Но кое-кто сумел преодолеть перевал и люди оказались на территории китайского города Уч-Турфан. Часть беженцев, направившихся в сторону Кульджи наткнулась на огонь китайских пограничников и многие из них там так и погибли. Жизнь киргизов на китайской земле была тяжела и трагична. Голодные и холодные, они стали продавать своих детей за несколько фунтов кукурузной муки, за несколько аршинов маты. В числе таких детей восьмилетним я был продан уйгурскому богачу Алахуну, у которого работал подпаском. Трудно описать горе киргизов в этой стране.

«Хирург Ахунбаев», Н.И.Ахунбаева

← Назад